Мигранты и финансы

Видеозаседание Столыпинского клуба 1 мая

Евгений Тарло: У нас финансовые власти активно продвигают идею, что в России нужно развивать только 40 мегаполисов — остальное всё это, так, вахтовым методом. Нефть качать и газ. Я думаю, что это ужасная концепция. И не только антигуманная и антипатриотичная. Это концепция ошибочна даже чисто бухгалтерски. Сейчас оказалось, что расходы на карантинные мероприятия, например, в Москве и Петербурге превышают во много раз расходы на такие же мероприятия в малых городах. Если бы наше население было рассредоточено по малым городам, по фермерским посёлкам, т о провести эпидемиологические мероприятия было бы гораздо легче. Это не первый вирус. У нас была и холера, и чума Европу косила. Сейчас мы на это реагируем более болезненно. Но этот вирус явно не последний. Новые эпидемии будут и сейчас террористы всего мира будут думать о том, как изобрести вирус, чтобы уничтожить ту или иную часть человечества.

Евгений Тарло

Анатолий Вассерман: недавно, несколько месяцев назад у меня вышла в бизнес-журнале статья, где я анализировал эту концепцию сведения всего государства к нескольким мегаполисам и показывал, что она ошибочна даже чисто экономически. При этом расходы на единицу продукции заметно возрастают. Эта идея, которую выдвигают люди, считающие себя экономистами, именно в экономическом смысле абсолютно нелепа. Эпидемии приходят и уходят, а производство остаётся. Соответственно, даже если не брать в расчёт карантинные меры, всё равно оказывается, что эта идея глубоко нелепая. Вообще с идеями, исходящими из тоталитарной секты либералов, надо поступать по завету Мухаммеда, который помимо всего прочего сказал: выслушай и сделай наоборот.

Анатолий Вассерман

Давид Якобашвили: наблюдаю, что происходит во Франции, где я сейчас нахожусь, наблюдаю, что происходит, какая здесь ситуация, как всё складывается. Явная параллель с тем, как в России. Проблема, всё-таки, как выжить. Сколько у людей денег останется. Я плачу зарплаты в России. Сегодня в музее у меня 370 человек работает. Я плачу полностью зарплату и проблемы будут. Мои приятели-партнеры просто воют. Ресторанчики и средний бизнес, малый бизнес просто воют. У меня полсотни человек работает во Франции. Правительство мне платит 1800 евро зарплату за каждого человека. Это тот минимум, который мне оплатят. У меня есть люди с гораздо большей зарплатой. Но всё равно это подмога мне в данной ситуации. Подмога так же в отсрочках по арендным платежам, ЖКХ. На такие расходы по 5000 евро на компанию присылают. Так что, возможно, из этого легче можно будет выйти. Хотя ресторанчики всё равно плачут, потому что нет денег. Да, они обслуживают по домам, развозят, но всё равно это проблема. Ну хотя бы как-то надо держать на плаву ситуацию, чтобы потом, когда в июне месяце начнется потихонечку какое-то размораживание в ресторанном бизнесе и во всяком сервисном бизнесе… Парикмахерские обещают начать открывать после 11 мая. В России тоже надо думать, как людей вывести как только начнётся размораживание. Это проблема огромнейшая, на которую надо обратить внимание. С другой стороны, Швеция даже не закрылась полностью. Она в принципе только какими-то такими полумерами обошлась и у неё смертность не выше, чем в Германии. А в во Франции смертность намного выше, хотя Франция и приняла значительные меры. Где лучше, не понятно. Надо смотреть с позиции России. Должен работать какой-то механизм и brainstorming обязательный ежедневный, чтобы смотреть, как лучше сделать. У России нет возможности платить много денег. С другой стороны, надо найти точку, с которой потом можно будет выбираться. Предполагать, что у нас нефть пойдет вверх — нет никаких симптомов, даже нет никаких вариантов. Всё остальное должно как-то работать, чтобы заработок был.

Давид Якобашвили

Анатолий Вассерман: насчёт кормилищ, боюсь, перспективы плохие. Не знаю как в Париже, где есть кормилища, работающие непрерывно чуть ли не с XV века, а в Москве считается, что года через два надо менять не только интерьер, но и всю концепцию. Люди ходят в одно и тоже место не более двух лет. Есть кое-какие долгоживущие, но в целом даже в совершенно спокойное мирное время всё равно приходится меняться довольно часто. Так что именно для кормилищ я не вижу особой надежды на выживание в таких условиях. Что касается денежных выплат, то тут у меня тоже есть нехорошие предчувствия. Деньги – это всего лишь удостоверение права получить какие-нибудь товары и услуги. Но эти товары и услуги кто-то должен создавать и сейчас, слава Богу, пока ещё карантин продлился достаточно мало и можно прожить на старых запасах, а сейчас открываются и некоторые новые производства. Так что, может быть, карантин мы проскочим ограничиваясь просто раздачами денег. Ну естественно, в надежде на то, что потом, когда всё заработает, соответственно, и деньги будут возмещаться. Но это урок на будущее. Насколько я помню, ожидается, что работающая вакцина в массовом применении появится где-то примерно на рубеже 2020-21 годов. Если бы карантин пришлось тянуть до появления вакцины, то нам просто нечем было бы кормиться.

Евгений Тарло: что будет с бизнесом после пандемии? Вот закончится эта история и что произойдёт с мировой экономикой? Ну и с российской экономикой…

Давид Якобашвили: постараюсь возразить Анатолию Вассерману. Что такое деньги? Деньги — это потребительский спрос. Америка смогла напечатать денег и если бы не это, было бы намного хуже, потому что все рынки бы рухнули абсолютно. У меня огромнейшие потери, у всех огромнейшее потери в плане того, что сразу же маржин-колл. Если у вас есть инвестиции в какие-то бонды… Акции — это вообще мёртвые дела. Хорошо что есть бонды, хорошо что какие-то еще инструменты… если бы не они, ничего бы не получилось вообще. Японцы- молодцы, тоже триллион долларов. Французы… это все должны повторить — кто-то 600, кто-то 500 млн долларов. Это уже хорошо. Что будет? Думаю, что будет всё-таки рост, но медленный рост. За год-полтора как-то восстановится европейская и американская экономика. Что касается российской экономики, я всё-таки настаиваю на том, чтобы решали вопросы в параллель: потихонечку где-то отпускаем. Ни в коем случае не такими методами, когда время убиваем на всякие пропуска, на неработающие QR-коды и так далее. Время упускаем, теряем огромнейшие деньги на это. И они же не работают. Я же вижу, как мои люди уходят на работу у них там такого много. Люди все хорошо понимают. Люди понимают на собственной шкуре, что надо держаться поодаль, надо обязательно соблюдать определенные правила, надо сидеть дома. Детей своих защищать. Стариков защищать. Абсолютно не дураки люди в России. Не дурнее, чем где-то во всём остальном мире. Сегодня надо создать потребительский спрос, решать вопросы там, где они наиболее обострены. С завтрашнего дня будем посылать по 700, по 1000 обедов людям, которые работали на стройках. Сегодня у них нет работы, их и не выпускают и не запускают, они голодают. Я связывался с послом узбекским и таджикским, он говорит люди голодают у меня, я не знаю откуда взять деньги, чтобы накормить. Эти вещи надо решать. Как начинались девяностые годы – я же видел, как преступность начиналась на ровном месте. Никакая милиция не поможет. Остановка строек — это глупо. Во Франции стройки идут под ответственность хозяина. На стройке люди более рассредоточены, чем в бараках, в которых они живут и друг друга заражают.

Игорь Виттель: позвольте я с вами немножко подискутирую. Это безусловно огромная трагедия, что мигранты остались голодными. Я знаю о таком случае, который сейчас широко распространяется про то, что кто-то вчера родил, а молоко ушло от стресса и голода, хозяева выгнали на улицу. Ну простите меня, пожалуйста, наше государство долгие годы создавало вертикальную коррупционную систему, при котором мигранты были выгодны всем. И каждый раз, когда я задавал вопрос в эфирах и лично — а не проще ли россиянам отдавать эту работу? Никто из россиян не будут работать за эти деньги, — отвечали мне регулярно. Говорил в эфире и на Столыпинском клубе, и готов повторить ещё раз — сейчас пойдут, через месяц побегут, а через два месяца будут убивать за такую работу. За любую. Так не проще ли нам накормить мигрантов и отправить их со всем уважением домой? В конце концов, мы должны думать о рабочих местах для граждан России. В этом нет никакой ксенофобии. Я не хочу нарываться на 282-ю статью. Вообще я коммунист-интернационалист, о чем опять-таки неоднократно заявлял. Но в новой экономической ситуации на стройках, как мне кажется, должны работать россиянине. Более того, вытаскивать новые инфраструктурные проекты, на которых тоже должны работать россияне, даже если это много дороже. Моя знакомая, работавшая на очень престижной должности в одной известной компании, в связи с ситуацией одной из первых попала под раздачу и временно не работает. Будущая молодая мать в декрете решила, что как-то надо заработать. Пошла устраиваться в Пятёрочку кассиром, где доступно объяснили, что, извините пожалуйста, все места заняты понятно кем и так будет продолжаться. Мне кажется, что это самая идиотская ситуация. С Димой Потапенко деремся едва ли не каждый день, потому что он двигает историю о том, что у нас предпринимателю выгоднее нанимать мигрантов. Пусть же в конце концов у нас бизнес с властью найдут какой-нибудь консенсус. В данном случае возможно использовать опыт Трампа.

Игорь Виттель

Анатолий Вассерман: ну я с вами в целом согласен, к сожалению. К сожалению, не то, что я согласен, а к сожалению, что положение такое, что надо соглашаться с грустными вещами.

Давид Якобашвили: я абсолютно согласен, что людей надо вывезти. Это намного дешевле будет. Надо их всех вывести, а потом, если нужно, набрать. Людям, конечно, надо работу дать. Российским людям надо создать работу. Но они их оставили и всё. Я говорил с Платоновым вчера, ему докладывают, что все в строительных организациях хозяева кормят своих людей. Может быть, но почему мне узбекский посол говорит, что у них 1000 людей, которым нечего есть? Надо решать эту коллизию.

Игорь Виттель: у меня застряли люди, близкие люди, и к сожалению не очень здоровые, в Аргентине. И таких вот, я с Маше Захаровой разговаривал, она подтвердила, сотни тысяч наших остаются за рубежом и это огромная проблема единоразового привоза сюда. Возможно, создадут неблагоприятную эпидемиологическую обстановку, что спорно, так как там они уже отсидели карантин. Но почему наше государство думает об этом? Почему бы и узбекскому послу не позаботиться о своих гражданах, которые еще во-многом попали сюда нелегально? А наши послы почему-то говорят, — мы ничем помочь не можем.

Евгений Тарло: Игорь, я думаю, ты утрируешь. Я свою точку зрения скажу. Наверняка доля или 100 процентов в твоих словах есть правды, но есть и другая правда. Эти люди, как правило, выехали в то время, когда уже пандемия началась. Я отказался от поездки в Нью-Йорк на запланированный показ моего фильма на фестивале. Почему? Да потому что пандемия идет! Надо ответственно относиться к своим поступкам. А они купили дешёвые путёвки и попёрли черт знает куда уже когда все средства массовой информации говорили о пандемии. Поэтому немножко отвечать надо за свои действия самим. Хотя уже оказавшимся в этой ситуации нужно помогать. Но за их счёт. Они должны оплатить своё возвращение. Пусть в рассрочку. Там также есть люди, которые живут там, работают, а сейчас захотели на родину. Ребята, выбор сделали вы, живёте там. Надо как-то учитывать эти вещи. По поводу мигрантов, Игорь, я с тобой не согласен. Так называемые иностранные мигранты – киргизы, таджики, узбеки не отнимают у русских рабочие места. Ты рассказал про должность кассира в Пятерочке. Ну, может, единичный случай. Не идут москвичи работать дворниками. Не будут они работать. Если заменить мигрантов на стройках, цена жилья будет выше раз в десять и ударит по карману с другой стороны. Притом у нас союз собирающийся, Евразийский. Не надо его отбрасывать.

Игорь Виттель: москвичи, может быть, не побегут пока что. Через три месяца, уверен, что побегут. А у нас полно городов ближайших от Москвы – Рязань, Тула и многие другие, которые пойдут. Что касается давления на цены на недвижимость, возможно, но есть еще и другая проблема: во-первых никаких узбеков в евразийском союзе, насколько я помню, нет. У нас с киргизами есть соглашения. А что касается того, что будет давление на цены на недвижимость, возможно, только не забывайте, что россияне и налоги будут платить в России. То, что зарабатывают нелегальные мигранты практически на 90 процентов уходит в другие страны. Я абсолютно согласен, что многие поехали в турпоездки сами и вообще почему то считают, что государство всем должно, а они будут на государство класть известное место. Но люди уже там оказались. Какие бы они ни были – глупые, подлые, хорошие и нехорошие. Я знаю, что там есть дети. Дети мерзнут, дети голодают, не у всех есть деньги — и это наши граждане к счастью или к сожалению и страна не имеет права их бросать, даже если они идиоты.

Анатолий Вассерман: я-то сам понаехавший конкретно с Одессы. В Москве работаю с сентября 1995 года, поэтому у меня есть мнение по этому поводу изрядно предвзятое. Прокомментирую только высказывания посла Узбекистана. Насколько я помню по тем временам, когда пытался научиться играть в преферанс, среди прочих правил этой игры есть и такое: плачь больше, карта слезу любит.

Евгений Тарло: я хотел бы сейчас обратиться к таким же марксистам-ленинцам как Игорь Виттель, я шучу, вот на какой предмет. Во-первых, сегодня праздник 1 мая. День солидарности международной. Во-вторых, буквально неделю назад мы все вместе отмечали день рождения Владимира Ильича Ленина со значками которого большинство присутствующих ходили в детстве с галстуками. Я хочу связать с пандемией. Если помните классическую работу Ленина о том, что обострение нищеты и бедствий рабочего народа выше обычного создает революции. И я хотел бы задать вопрос: вот пандемия, кто сейчас должен за это ответить, что произойдёт с международным пролетариатом, хотя пролетариата вроде нет нигде, ну с беднейшими слоями населения, с теми кто не допущен до кормушки, кто лишён работы или у кого низкий заработок? Что произойдет в России и что произойдет в мире? Какие могут быть последствия и кто за всё это ответит?

Евгений Тарло

Валерий Шнякин: вернусь к мигрантам в преддверии празднования 75-летия Победы. Хочу напомнить один исторический факт: около 20 млн у нас было эвакуировано в республики Средней Азии. Наши отцы, деды. Моего деда эвакуировали. Кого с производством, кого по болезни, кого чтобы пережить под мирным небом. Это надо не забывать. Сейчас ситуация у мигрантов примерно та же, что была 75 — 80 лет назад с нашими родственниками, близкими. На что хотелось бы всё-таки обратить внимание — мы родились в прошлом веке в другом государстве. Я родился в Казахстане и Казахстан никогда для меня не будет заграницей. Или Украина, где у меня родственники, или Киргизия, где работал. Поэтому надо не просто показывать, что в душе мы интернационалисты и проявлять толерантность, но и оказывать влияние на происходящее.

Валерий Шнякин

Евгений Тарло: полностью согласен — надо помнить и о войне, и о том, что мы жили в одном государстве. Просто оставаться людьми. Мы обязаны накормить всех людей, которые находятся на нашей территории.

Игорь Виттель: нигде не спорю, что надо накормить. Прежде, чем отправить домой, безусловно надо накормить. У меня тоже отец был в эвакуации в Самарканде. Я очень люблю Узбекистан. Алма-Ата считается моим родным городом — я это всё очень люблю, но почему-то так получается, что в ответ на наши объятия нам обычно плюют в лицо. В Казахстане бываю по несколько раз в год, общаюсь очень тесно и с простым народом, и с руководством. Отношение к России меняется в худшую сторону день ото дня. Возможно, мы сами это заслужили. Но в ответ на нашу любовь нам постоянно плюют в лицо. Уже даже Черногория плюёт. Поэтому давайте строить всё-таки отношения исходя не из братских чувств, а из экономической выгоды сторон. А вот когда мы станем одной страной… вот тогда будут рабочие места для всех и тогда экономика будет общая.

Игорь Виттель

Игорь Лавровский: удар будет, скорее всего там, где никто не предполагает. Например, сейчас в России понятно, что бизнес не вернется к тому состоянию, в каком он был до коронавируса. Надо понимать, что программа поддержки программой поддержки, но многие бизнесы просто прекратят существование после кризиса, что означает потерю сотен тысяч и, может быть, миллионов рабочих мест. Причем это не люди, которые умеют что-то делать, а это люди, которые умеют кого-то обслуживать. Что с ними делать — вот вопрос. Второй вопрос — это интересно, что сейчас западные страны вливают огромное количество денег в «свою экономику». Вливают не только в свою экономику, но вливают в мировую экономику. Это приведет к тому, что их цены внутренние окажутся намного выше, чем у окружающего мира. А это означает, что люди, которые живут в этом окружающем мире, потеряют способность покупать товары, произведенные в этих развитых странах. А эти страны будут выкачивать в свою пользу ресурсы со всего мира снова как это уже было много раз. И это ударит не по ним, это ударит по Африке, по Лат Америке, по Азии и так далее. Россия сама ударяет. Посмотрите, что происходит — мы закрыли экспорт зерна. И это правильно, мы ресурсы направляем в свою сторону, мы гарантируем себя, но на мировой рынок это зерно уже не попадает. Купить его не смогут. То есть получается, что богатые страны — России не надо прибедняться — она гораздо более богатая, чем развивающийся мир, высосут ресурсы из мира развивающегося и как там громыхнет, никто пока не знает.

Игорь Лавровский

Анатолий Вассерман: ну что касается цен, я согласен с товарищами либералами в том, что накачка экономики деньгами это всегда ценовые перекосы, другое дело, что я не считаю катастрофой, что всегда есть способы как-то с этим разобраться. Но, действительно, получается что рынок сбыта для богатых стран резко сократится. Точнее, рынок экспорта. Но зато при повышении внутреннего спроса они не так сильно будут нуждаться в экспорте. Так что я не думаю, что они так уж сильно будут грабить тех, до кого дотянутся.

Михаил Ершов: куда мы идем как мир, как цивилизация? Какая среда будет, в которой мы будем находиться? На мой взгляд, симптомы были еще до пандемии. Экономика становится всё менее рыночной по своей сути. Финансовые меры поддержки, которые были у них, фундаментально исказили связи между реальной экономикой и финансами. Индикаторы стали гораздо менее чувствительны. Например, экономики росли еле-еле, а фондовые рынки ставили рекорды роста. Ну такое бывает, когда возникает явное искажение взаимосвязей. То же и с процентными ставками, которые стали отрицательными. И экономика становится все более огосударствленной. Вспомним последний кризис, который был 12 лет назад, когда меры помощи своему бизнесу потом транслировались в акции, то есть государство просто покупало доли в компаниях, которым оно помогало. Ну и потом потихоньку их обратно приватизировали, если присутствовала такая необходимость. Так было с ведущими банками. Сейчас мы имеем огромные меры вливаний в бизнес. Баланс Федрезерва скоро достигнет 7 триллионов долларов. Мы видим чрезвычайные меры по всему диапазону и которые, скорее всего, будут только нарастать и проблемы тоже будут, скорее всего, расти, а не рассасываться. О наших российских реалиях – в группе развивающихся рынков Россия имеет самые большие возможности маневра по двум компонентам: бюджетной и денежно-кредитной политике. И там, и там мы на первом месте в этой группе стран. У нас большие возможности по выравниванию ситуации, чтобы правильно их использовать, нужно придерживаться сбалансированной денежно-кредитной и бюджетной политики.